— А если кто другой рискнет? — деловито поинтересовался тот, что осматривал Диту.

— Ну пусть, — на лицо светловолосого набежала темная тень. — Уделаю по очереди.

Заскрипела дверца пикапа. Соседка Диты вздрогнула и попыталась заползти в угол. А самой Дите было так странно все происходящее, так нереально, что она даже не шевельнулась.

Потому ее и вытащили — взяли ту, что оказалась ближе.

Высокая стена из грубых досок, поверху намотана колючая проволока и куски сетки. Со стороны здания доносился шум, который бывает при большом скоплении людей и запах крови.

Это оказалась арена. Диту подтащили к скамейке у самого борта рядом с засыпанным песком кругом и толкнули на пол. Она с готовностью села на утрамбованную землю и сжалась, прикрыв голову руками — одного короткого взгляда на дерущихся людей — разъяренных до бешенства, в потоках крови и темных порезах оказалось достаточно, чтобы голова закружилась, а в животе заныло от тошноты.

В плечо упиралось колено белобрысого, который с интересом комментировал происходящее вокруг и не обращал на Диту ни малейшего внимания.

— Вот он, — вдруг довольно зашипел, приглушая голос. — Пришел!

— Один?

— Да. Он же у нас любит повыебываться, — в голосе главаря послышалась чистая ненависть. — Ничего-о. Сегодня я ему морду подлатаю без вариантов. Зачем ему столько зубов? А потом кастрирую, как любимого кота.

Хохот. Дита старательно вжимает голову в плечи.

Она не знала, сколько времени прошло. Крики то утихали, то становились громче. Парни все больше настораживались.

— А теперь — неофициальные вызовы! — заорал с арены пронзительный голосок ведущего. — Пользуйтесь моментом заработать славу и признание самых сильнейших! Отказ равен признанию в трусости! Спешите!

Диту больно толкнули.

— Неужели нет желающих? — подначивал ведущий.